Санкт-Петербург Вакансий : 1271Резюме : 33
Разместить вакансию в газету
Разместить вакансию на сайте
Разместить резюме

Тайны следствия

газета «ПРОФЕССИЯ» № 35 (1168) /02.04.2010 - 05.04.2010/

Даже самый искусный преступник всегда оставляет следы. Пятно крови, обрывок бумаги, отпечаток пальца, окурок – эти безмолвные свидетели способны рассказать многое. Прочитать их язык под силу только экспертам - криминалистам. Корреспонденту «Профессии» удалось побывать за закрытыми дверями экспертно-криминалистического центра ГУВД и прикоснуться к тайнам следствия.

 

Сила искусства

Телесериалы приучили нас к мысли, что криминалист – настоящий универсал. И место происшествия осмотрит, и отпечатки по базе данных «пробьет», и проведет исследование найденной гильзы. Но это - лишь условность жанра. В реальности каждый криминалист занимается своим делом. Одни осматривают места происшествия, другие исследуют изъятые наркотики, третьи скрупулезно идентифицируют обладателя ДНК по оставшейся крови и частичкам кожи.

«В сериалах наша работа сильно приукрашена, - поясняет заместитель начальника ЭКЦ Сергей Ефимов. -  Поэтому куда чаще по телевидению показывают будни оперативников, чем экспертов. Ведь рабочие будни эксперта лишены всякой эффектности».

 

Человеческий фактор

Несмотря на появившиеся в последние годы технические новинки, облегчающие работу эксперта, криминалисты старой школы предпочитают работать по старинке. Насколько бы совершенной техника ни была, результат исследования по-прежнему зависит от человека. При осмотре места происшествия эксперты до сих пор используют обкатанные десятилетиями средства: приборы–металлоискатели, порошки для поиска следов пальцев и обуви, фотокамеры. В современном арсенале экспертов до сих есть самая обычная… сажа, использовавшаяся для поиска следов еще в конце девятнадцатого века.

Впрочем, даже приверженцы старинных методов признают, что современный криминалист без компьютера – как без рук. «При составлении субъективного портрета подозреваемого, при исследовании найденных следов и их поиске в базе данных компьютер очень облегчает работу эксперта», - говорит начальник 2-го отдела ЭКЦ Андрей Черемных.

Уже несколько лет криминалисты при съемке мест происшествий пользуются цифровыми камерами вместо снятых с производства пленочных аппаратов. Компьютерная эпоха диктует свои стандарты. На вооружении центра есть и мощнейший автоматизированный комплекс ДНК-исследований, позволяющий идентифицировать человека даже по оброненному волосу. А несколько месяцев назад петербургскими криминалистами создан уникальный банк ДНК - единственный в России. Здесь собираются все найденные на местах преступлений биологические материалы – частички кожи, волоски, капельки крови.

 

Наркотики принимают круглосуточно

 

 

9-й отдел, занимающийся исследованием веществ - самый большой в центре. В его штате – свыше 40 экспертов. Работать приходится в круглосуточном режиме – день и ночь сюда привозят изъятые наркотики. Вместе с начальником отдела Александром Бурыко заходим в лабораторию, где царит острый химический запах. Мой взгляд приковывают стоящие на полу горшочки с внешне невинной зеленью. «Так предприимчивые граждане выращивают коноплю в домашних условиях», - объясняет эксперт.

На тестовом стеклышке растекается прозрачно - фиолетовое пятно. Это – реакция на героин, поясняет Бурыко. В другой комнате через сложнейшие приборы изучают молекулярный состав наркотических веществ. Но далеко не все попавшие в лабораторию наркотики подвергают анализу.

На моих глазах эксперт Кирилл Соболев колдует с ампулами, вставляет их в барабан машины, похожей на большой ксерокс – хромато-масс-спектрометр. Прибор начинает мерно жужжать, на экране монитора появляются остроконечные линии осциллографа. Как поясняет эксперт, только что прибор выявил химические компоненты, содержащиеся в амфетамине – распространенном синтетическом наркотике. Стоит такая машина около 6 миллионов рублей, сделана в США. Криминалисты говорят: нет такого наркотика, который она не смогла бы распознать.

 

Под зорким оком «Папиллона»

 

Для снятия отпечатков пальцев до сих пор используют обычную типографскую краску. Говорят, она хорошо смывается, и след на бумаге легко «прочитать». Женщина – эксперт сноровисто прикладывает мои обмазанные краской пальцы к плотной желтой бумаге, один за другим. Пара минут – и моя дактилоскопическая карта готова. После сканирования мои отпечатки поищут в автоматизированной системе «Папиллон», хранящей в своей памяти несколько миллионов различных отпечатков пальцев. Львиная доля «клиентов» «Папиллона» - судимые граждане. Но техника может и подвести – потому на всякий случай есть и бумажный архив в серых металлических шкафах.

Вместе с подполковником Любовью Дмитриевой мы смотрим на монитор, на котором два скана с увеличенным отпечатком пальца. Один – более расплывчатый - найден на месте преступления, другой – хорошо «читающийся» принадлежит «клиенту» базы данных. Теперь их надо сличить между собой. Умная машина чертит красные линии, пытаясь найти сходство в элементах рисунка. Техника - техникой, но последнее слово остается за человеком. После отбора трех – четырех более или менее похожих отпечатков эксперт распечатывает их на бумаге и сличает на глаз. Обходились ведь дактилоскописты без компьютера 20-30 лет назад!

 

Составьте мой фоторобот!

 

С экрана монитора на меня смотрят подозрительно знакомые глаза. Майор Юлия Григорьева составляет мой фоторобот. Или, на языке криминалистов, субъективный портрет подозреваемого. «Субъективный портрет – это тоже след с места преступления, - поясняет Юлия, быстро тасуя на экране части моего будущего лица. – Разница в том, что этот след мы должны извлечь из мозга потерпевшего и перенести в компьютер».

При составлении фоторобота без погрешностей не обойтись. Да и потерпевшие часто находятся в шоке. Поэтому обычно с пострадавшими гражданами работают на следующий день после преступления – когда они окончательно придут в себя. Точность составления фоторобота зависит от целого ряда факторов – расстояния между преступником и потерпевшим, освещенности, угла обзора, возраста и даже от пола потерпевшего.

«Мужчины чаще запоминают лицо в целом, женщины – скорее какие-то выдающиеся черты и приметы, - говорит Юлия Григорьева. – А два человека, видевшие подозреваемого одинаковое время из одного и того же места, могут совершенно по-разному описать подозреваемого».

Значение имеет и тяжесть совершенного преступления. В этом смысле мошенников «рисовать» сложнее – несмотря на неоднократные встречи, потерпевший может плохо воспроизвести по памяти его лицо. Но в момент нападения грабителя или насильника восприятие под воздействием стресса становится необычайно ярким. И здесь эксперт должен быть не только фотохудожником, но и хорошим психологом - уметь установить с контакт с человеком, «разговорить» его.  

На создание моего фотопортрета уходит минут десять. Определенное сходство есть - но до фотографического далеко.

«Наша задача – не воспроизвести фотографию, а создать типаж, чтобы сотрудникам ППС было легче опознать подозреваемых на улице, - поясняет Юлия и достает из шкафа архивные папки с реальными фотографиями задержанных преступников, сильно различающимися с составленными фотороботами. – Здесь сходство тоже далеко не фотографическое. Зато типаж узнать легко».  

Артем ПИРОГОВСКИЙ

К списку публикаций

On-line газета

RSS Лента новостей о работе
Rambler's Top100
© ООО Издательский дом "Профессия", 2014.